БАКУ /TurkicWorld/ - Современная практика стратегического планирования в государствах с развивающейся экономикой и активной внешней политикой демонстрирует, что долгосрочные концепции национального развития перестали быть чисто экономическим или административным документом. Они стали инструментом институциональной, политической и общественной трансформации, способным формировать механизмы подотчетности, легитимности власти и национальной идентичности.
Как передает TurkicWorld со ссылкой на UzA, этом контексте проект обновленной Стратегии «Узбекистан-2030» отражает переход от декларативной к управляемой и измеримой модели развития, включающей политические, социальные и внешнеполитические измерения. В отличие от действующей версии документа, который был ориентирован преимущественно на экономическую модернизацию и внедрение новых институтов, обновленный ставит задачу создания эффективной, прозрачной, подотчетной и ориентированной на долгосрочные результаты системы публичной власти.
Конституционные основания и политико-правовой контекст
Стратегия в новой редакции опирается на фундаментальные положения Конституции Республики Узбекистан. В частности, статью 2, закрепляющую, что «народ является единственным источником государственной власти», формируя юридическую основу для усиления участия общества в управлении; статью 37, устанавливающую, что «государство служит интересам народа», что требует перехода от бюрократической вертикали к модели государства-сервиса; статью 15, провозглашающую верховенство Конституции и законов и создающую правовую базу для стандартизации управленческих процессов и ограничения произвольного принятия решений; статью 64, предусматривающую участие политических партий в формировании государственной политики, что становится важным механизмом легитимации решений на региональном и национальном уровнях.
Государство теперь прямо декларирует свои обязательства по укреплению институтов легитимности и ответственности власти, т.к. стратегия включает меры по развитию системы политических партий, гражданского общества и независимых институтов контроля, что напрямую связано с реализацией статей Конституции о народовластии.
От определения приоритетных направлений реформ – к управлению результатами
Одним из ключевых отличий обновленной стратегии является смена парадигмы оценки эффективности.
В действующем документе преобладают декларативные формулировки («усовершенствовать», «обеспечить», «повысить»), которые ориентировали деятельность органов власти на формальное выполнение поручений. Система мониторинга ограничивалась внутренними отчетами, что препятствовало объективной оценке результатов.
В стратегии в новой редакции акцент сделан на управлении, основанном на данных, KPI и международных рейтингах, включая внедрение dashboard-подхода, позволяющего контролировать реализацию документа в реальном времени, использование индексов международных организаций (Всемирного банка – Doing Business, Transparency International – Corruption Perceptions Index, ООН – Human Development Index, EGDI), переход от процессных показателей – к результатным (outcome-based governance).
Таким образом формируется модель управления, где ответственность руководителей измеряется конкретными социальными, экономическими и политическими результатами.
Децентрализация и региональная политика
Политическая составляющая децентрализации в обновленной стратегии проявляется в укреплении местной легитимности органов власти. В отличие от прежней модели, где хокимы управляли регионами преимущественно через административную вертикаль, новая модель предполагает:
- распределение реальных полномочий и ресурсов между республиканским и местным уровнями;
- усиление роли представительных органов на местах, включая Кенгаши народных депутатов и махалли;
- вовлечение граждан и местных сообществ в принятие решений, что повышает социальную устойчивость и снижает политическую напряженность.
Документ интегрирует региональную политику и управляемость, снижая риски централизации и одновременно повышая эффективность реализации национальных программ.
Государство-сервис и цифровизация
Процесс цифровизации, предусмотренный обновленной стратегией, является одновременно технологическим и политическим инструментом. Он предполагает снижение коррупционных факторов, повышает прозрачность процессов и укрепляет доверие граждан к власти, обеспечивая создание единой цифровой платформы для государственных услуг (e-government 2.0), автоматизированный обмен данными между ведомствами, а также использование аналитики больших данных для прогнозирования социальных рисков.
В международном контексте это обеспечивает рост показателей по Рейтингу электронного правительства ООН (EGDI), что усиливает внешнюю легитимность страны как эффективного и современного государства.
Персональная и политическая ответственность
Особое место в обновленной стратегии занимает институционализация персональной ответственности руководителей органов власти, что является основой политической стабильности и доверия населения, в том числе путем привязки результатов работы к KPI и социальным эффектам, разделения полномочий между исполнительной и представительной властью и прямого вовлечения парламента и общественных советов в оценку работы чиновников.
Такой подход создает политический механизм подотчетности власти, снижает возможности для злоупотреблений и повышает институциональную легитимность.
Внешнеполитические аспекты и международная интеграция
Документ учитывает внешнеполитические реалии и усиливает роль государственного управления в международной интеграции, в том числе путем применения стандартов OECD, UNDP и Всемирного банка для оценки качества управления, интеграции международных индексов в систему KPI для оценки прозрачности, эффективности и инвестиционной привлекательности, развития межгосударственных проектов цифровизации и административной модернизации (например, совместных программ ЕС, EGDI и ООН).
Это усиливает доверие международных партнеров и создает условия для активного участия страны в глобальной политике и экономике.
Общественный контроль и свобода СМИ
Система подотчетности органов власти расширена за счет активного участия гражданского общества и независимых СМИ, а именно онлайн-платформы обратной связи с гражданами, участия ННО и экспертных сообществ в мониторинге реализации стратегических проектов, развитии стандартов прозрачности и открытости информации о деятельности органов власти.
Такое сочетание административных и политических инструментов создает модель демократической легитимности, интегрированную в управленческую систему.
Судебная система и верховенство права
Правовая составляющая стратегии ориентирована на эффективное правосудие и защиту прав человека, в частности на:
- использование показателей Rule of Law Index и Doing Business для оценки качества регулирования;
- цифровизацию судебной системы и внедрение административной юстиции;
- снижение репрессивной нагрузки на граждан и бизнес, что повышает доверие к государству.
Таким образом правовое измерение укрепляет политическую легитимность власти и соблюдение правовых стандартов.
Из всего вышеизложенного можно сделать вывод, что обновленная Стратегия «Узбекистан-2030» в части деятельности органов государственного управления отражает системный переход от декларативных реформ к управлению результатами, интегрируя конституционные принципы народовластия, верховенства права и государства-сервиса; политическую легитимность и ответственность власти; цифровизацию, прозрачность и международные стандарты; децентрализацию и участие граждан на всех уровнях.
Она создает новую управленческую модель, где государство становится эффективным, подотчетным и легитимным институтом, способным не только решать внутренние социально-экономические задачи, но и достойно реагировать на внешнеполитические вызовы XXI века.
