Ислам — цивилизация , а не проблема

TurkicWorld, Муфтий Мустафа Церич

Сегодня исламская умма стоит на цивилизационном перепутье. Это не только геополитический или религиозный стык, но и перекресток самих смыслов. Вопрос уже не в том, как мусульманам выжить в условиях кризисов, оккупации, маргинализации и непонимания. Более глубокий вопрос звучит так: осознает ли умма себя как «израненное сообщество», которое лишь реагирует на мир, или как ответственное этическое сообщество, разделяющее бремя будущего всего человечества? Это различие имеет решающее значение.Как сообщает TurkicWorld со ссылкой на ArabiToday.

Долгое время ислам изображался в мире не как цивилизационный ресурс, а как «проблема», которой нужно управлять. Мусульман часто сводили к понятиям безопасности, миграции, экстремизма, интеграции, нефти, беспорядков или жалоб. Однако эта рамка скрывает более широкую истину: мусульмане — это не маргинальная масса на задворках истории, а обширная и разнообразная часть человечества. Такой масштаб сам по себе не дает моральной власти, но он накладывает моральную ответственность.

Умма не может довольствоваться тем, чтобы быть лишь эмоциональным воспоминанием о былом величии или реактивным альянсом, рожденным из повторяющегося гнева. Если она хочет вернуть себе смысл, она должна восстановить нечто более глубокое, чем «израненная идентичность» — она должна восстановить свою миссию.

В своих лучших проявлениях идея Уммы не была просто этнической, географической или имперской рамкой. Она была выражением того, что человек, несмотря на различие языков и отечеств, остается подвластным моральному порядку, который выше силы и страсти. В своем высшем смысле Умма была не крепостью против мира, а свидетелем в нем: напоминанием о том, что справедливость не является предметом компромисса, что человеческое достоинство не принадлежит одной группе в ущерб другой, и что сила, отделенная от морали, становится пороком, даже если она украшена именем цивилизации.

И здесь кроется опасность момента. Умма сталкивается с великим искушением. Один путь ведет вниз — к замкнутости, гневу, эмоциональному дискурсу, символической политике и заблуждению, что само по себе негодование является стратегией. Другой путь ведет вверх — к моральной серьезности, интеллектуальному обновлению, строительству институтов, осознанной солидарности и формулированию глобального дискурса справедливости, обращенного ко всем, а не только к мусульманам. Первый путь превращает ислам в вечную «реакцию». Второй возвращает его как цивилизационный проект.

Это напрямую связано с отношениями мусульман с Западом. Разговор об этих отношениях часто сводится либо к неизбежному столкновению, либо к скрытой покорности. Оба представления ущербны. «Запад» не является единым монолитом. В нем есть история гегемонии, да, но он также несет в себе традиции самокритики, права, демократии и прав человека. В нем есть противоречие между силой и совестью. Поэтому мусульмане не должны ни обожествлять его, ни демонизировать. Обе позиции являются формой интеллектуальной капитуляции. Требуется нечто более трудное и возвышенное: чтобы мусульмане обращались к Западу искренне, критически и уверенно. Не как просители признания и не как вечные враги, а как этические партнеры, требующие от Запада верности его собственным принципам, так же как они сами стремятся к верности своим.

Отсюда мы приходим к тонкому вопросу: что должны делать мусульмане, чтобы успокоить Запад, не жертвуя делом Палестины и не теряя достоинства и свободы? Ответ заключается в том, что мусульмане не должны стремиться угодить Западу, если это угождение означает стирание собственной личности, моральное молчание, избирательное забвение или политическое послушание, купленное ценой истины. Сообщество, которое ищет признания через удушение своей совести, не обретает уважения — оно становится лишь более управляемым. Невозможно сохранить достоинство через моральную самоцензуру. Но если под «успокоением» понимается уменьшение страха, смягчение сомнений, строительство доверия и демонстрация того, что моральная серьезность мусульман является источником порядка, а не хаоса, то тогда — да: есть много того, что можно и нужно сделать.

Мусульмане должны представлять дело Палестины не как узкий вопрос идентичности, а как универсальное человеческое и правовое дело. Палестина — это не только исламская рана, но и тест на справедливость мирового порядка. Когда она представлена в такой рамке, она выходит за границы принадлежности к горизонту человечества. В этом контексте дискурс должен оставаться ясным: жизнь палестинца не менее ценна, чем любая другая жизнь, а безопасность евреев не должна обеспечиваться за счет свободы палестинцев. Между этими двумя ценностями нет противоречия, если ими правит справедливость.

Мусульмане должны отвергать антисемитизм исходя из принципа, а не из тактики, так же как они с такой же ясностью отвергают исламофобию. Они должны выступать против всех форм коллективного наказания, перемещения и лишения человечности, кто бы ни был исполнителем. Также Умма должна преодолеть политику реакций. Гнев не строит цивилизацию. Требуются инвестиции в право, образование, институты, медиа, гуманитарную деятельность и дипломатию. Будущее будет принадлежать не тому, кто больше чувствует, а тому, кто организует свои чувства в устойчивое созидание.

Мусульмане должны успокаивать Запад не через отказ от Палестины, а через ее представление таким образом, чтобы раскрыть ее всеобъемлющий человеческий смысл. Палестину не следует преподносить как племенную жалобу или исключительно исламскую рану, требующую лояльности только мусульман. Она должна быть сформулирована как испытание международной правовой системы, равенства ценности человеческой жизни и достоверности стандартов, которым, как утверждает современный мир, он привержен. Этот аргумент не является сектантским; он универсален. И он подкреплен языком самого международного права. В июле 2024 года Международный суд ООН заявил, что продолжающееся присутствие Израиля на оккупированных палестинских территориях незаконно и что к этим территориям следует относиться как к единой территориальной единице, целостность которой необходимо уважать. Это крайне важно. Если мусульмане будут говорить о Палестине только как мусульмане, их голос будет услышан в узком кругу. Но если они будут говорить о ней как об этическом и правовом вопросе, касающемся всего человечества, они расширят круг совести, не жертвуя истиной.

Организация исламского сотрудничества продолжает подтверждать, что Палестина является центральным вопросом, и возобновила поддержку создания независимого палестинского государства в границах 1967 года со столицей в Восточном Иерусалиме, представляя это не только как религиозный вопрос, но и как часть поддержки многосторонности и международного порядка, основанного на правилах. Вызов заключается в том, чтобы превратить этот риторический консенсус в устойчивую этическую и дипломатическую стратегию.

Также необходимо преодолеть политику реакций. Гнев может быть человечным, но он не может быть основой цивилизации. Умма должна инвестировать в право, дипломатию, знания, медиа, гуманитарную деятельность, университеты, аналитические центры и строительство альянсов, способных нести серьезный этический дискурс в мире. Будущее будет принадлежать не тому, кто больше чувствует, а тому, кто сможет превратить свои моральные убеждения в устойчивые институты. Это одна из глубочайших слабостей Уммы сегодня: много эмоций, но мало структуры. Много символизма, но мало стратегии. Много заявлений, но мало трансграничных институтов, способных обучать, убеждать, документировать, защищать, вести переговоры и восстанавливать.

Также необходимо различать стойкость и косность. Стойкость в вопросе Палестины не означает сведение всего мира только к ней; это означает отказ изгнать её из мировой совести при открытости к другим проблемам: от Судана до Сирии, от климатической справедливости до прав человека внутри самих исламских обществ. Здесь всплывает трудная истина: Умма не может требовать глобальной справедливости, игнорируя несправедливость внутри себя. Внутренние реформы — условие внешней убедительности. Путь вперед — это не путь поверхностного успокоения, а путь моральной зрелости.

Итак, мусульмане должны сказать миру: мы просим не привилегий, а последовательности. Мы просим не особого сочувствия, а всеобщей справедливости. Мы не отвергаем критику, но отвергаем искажение. И мы не принимаем исключения справедливости, когда она касается нас. С таким голосом Умма может превратиться из объекта споров в партнера в решении проблем. Сегодня мир рушится не только в военном или экономическом плане, но и в этическом. Рушится сама концепция «человека». И если Умма сможет восстановить свою миссию, она сможет внести вклад в защиту этой концепции. Не спасая мир в одиночку, но не давая миру забыть о своей человечности.

Возможно, именно в этом заключается истинная роль мусульман сегодня: не в том, чтобы быть «меньше», чем они есть, ради признания, а в том, чтобы быть более верными своей истине — истине, которая в своей основе не является их исключительной собственностью, но является открытым призывом к каждому человеку.